Они взлетели

Текст: Андрей Марченко

Художник: Максим Маркевич

Город был невелик, и в разные его части утро приходило почти одновременно. Ночь отступала, пряталась в подвалы, уходила в колодцы. Молодой свет поскальзывался на черепице, падал мимо неплотно занавешенных штор, пытался разбудить людей, но те во сне отмахивались от него, заползали под одеяла.

Утро приходило почти незаметно: на своем пути оно встречало задумчивое племя дворников.

Но они, как правило, смотрели под ноги, потому первой приход утра замечала ночная смена на местном машиностроительном заводе.

Какой-то токарь, простояв у станка всю ночь, смахивал с лица пот и усталость, отвлекался от работы, смотрел вверх, в мутные колодцы окон, и отмечал про себя: «Ну вот и ночь отстоял, вот и утречко».

Выбивал из пачки дешевую папироску, прикуривал от точила да шел к транспортным воротам. Курил, помогая взглядом солнцу взойти. Дрянной табачок с затяжкой попадал в рот, и его приходилось коротко сплевывать.

Затем токарь шел на свое место, чтоб отстоять остаток смены. По прошествии трех часов от рассвета его сменяли — на работу выходила более многочисленная утренняя или первая смена.

Новый рабочий день сменял рабочую ночь — уставшую и умирающую...

После короткого перерыва за станки становились совершенно иные люди.

Трезвонили звонки мостовых кранов, которые разъезжались по своим рабочим местам.

Нехотя появлялась ремонтная бригада. Грела свой электрический чай, и неспешно принималась за ремонт. Вот уже неделю они пытались запустить гидравлический манипулятор. Тот напоминал танк, на котором какой-то безумный механик вместо пушки закрепил металлическую клешню. Единственной функцией этой руки было заталкивать раскаленные поковки под пресс. В данный момент времени манипулятор категорически отказывался это делать.

Старый слесарь, командир бригады, уже боялся этого металлического чудовища. Старик был древним и опытным, некоторые станки мог починить спичкой или вовсе хлопнув ладонью по нужному месту.

Но эта поломка носила какой-то странный, нелогичный характер. Насос работал, манометры отображали нужное давление, однако ничего не происходило. Слесаря меняли масло, промывали трубопроводы, рядом валялось уже пять насосов, но металлическая клешня оставалась неподвижной.

И старик серьезно думал: а не уйти ли ему куда подальше: на больничный или еще далее — на пенсию? А пока раздумывал, то старался манипулятора особо не касаться. Что не мешало ему руководить подчиненными.

— А скажите, что означают эти буквы «В»? — спрашивал у него подручный.

Старик щурился и, действительно, различал на клапане какие-то буквы.

— Да, это «В»... Определенно «В».

— А что они означают?

— Какая именно? — уточнял старик.

— Любая.

— Ну та, которая справа, это «вправо», а та, которая наоборот, — «влево». И как ты такой пустяковины не понял! Чему вас нынче учат.

А еще старик рассказывал байки слесарям молодым, которые жизни, по его мнению, не видели.

— ...А вот еще был случай в пятнадцатом цехе... Там, значит, в подвале вечно стояла вода, ну и комары огромные, злющие водились. А как-то на восьмишпиндельном раскололи маслостанцию, и масло прямым ходом стало в подвал сифонить. Так чего только было, доложу я вам! Комары жесть прокусывали. Шашель погрыз станины. А мыши такие пошли, что как-то сгрызли сорок метров медного силового кабеля!..

— Ну дальше что было? — спросил парнишка молодой, рыжий, попавший в цех будто бы после училища, только вот на этой неделе.

Сделал это не из любопытства или из вредности — а просто из вежливости. Но старик поперхнулся — продолжение истории пока было для него неизвестно. Чтоб отыграть немного времени, прокашлялся долго и старательно. Пока откашливался — досочинил:

— А что было-то?.. Завел я кошку, котенка даже... Стал ее подкармливать. Как сейчас помню — рыжая была, ржавая... Начал ей в молоко доливать масла. Сперва обыкновенного, подсолнечного, затем машинного, индустриального... И такая кошка всех мышей вывела... А шашель с комарами сам пропал.

С прохода послышались шаги, но еще раньше, чем слесаря увидели идущего, послышался голос того:

— Что, старый, опять новых пугаешь?

К станку подходил сменный мастер. Не брезговал подать руку любому слесарю, даже если тот только вынырнул из масла.

— Ну что, не исправили манипулятор? — спрашивал Мастер.

— Пока нет... — отвечал старик.

— Меня смутно настораживает это «пока»...

Мастер осматривался по сторонам, будто проверяя, не ошибся ли он местом, все ли находится там, где положено. Кивал:

— Ладно, только вы уж постарайтесь побыстрей. Весь участок стоит.

Старик улыбался и пожимал плечами. Дескать, а куда быстрей.

И Мастер шел прочь. Прошел под огромной дугой отдыхающего рядом пресса. Тут же неспешно дышала печь. Ее тоже хотели остановить, но Мастер это запретил, сославшись на то, что манипулятор могут починить в любой момент, а печь выйдет на расчетный режим лишь за смену. На самом деле причина была иная — в углу печи свои яйца отложила птица феникс. Мастер не хотел, чтобы пропало потомство, и сам иногда кормил печь с наседкой кусками антрацита.

По гремящей металлической лестнице Мастер поднимался в свой кабинет. Он любил эту лестницу. Во-первых, за ее шумность, за то, что предупреждала хозяина о гостях. Во-вторых, по ней мог подняться только стройный человек, что делало Мастера практически недосягаемым для начальства.

Кабинет был мал.

Одна стена была полностью заклеена фотообоями — на них был изображен какой-то лес, озеро.

На секунду в окне стало абсолютно темно, послышался грохот. Мимо кабинета пронесся мостовой кран.

Почти весь кабинет занимал стол. Но не потому, что стол был таким большим, а оттого, что кабинет был действительно маленьким. Еще нашлось место для шкафа и стула. Но когда к Мастеру кто-то заходил, то хозяин кабинета не предлагал гостю присесть. По причине более чем банальной: садиться было некуда.

Единственное окно кабинета Мастера выходило в цеховой пролет.

Со вчерашнего вечера на столе появились новые бумаги. Все как одна с видавшей виды печатью «Срочно».

Строго говоря, бумаги на этом столе были всегда. Первые появились, вероятно, вместе со столом. И когда Мастер занял свою должность, бумаги, оставленные предшественником, лежали толстым слоем.

Наверное, листы, что лежали внизу этих кип, уже пожелтели, чернила на штемпеле выцвели. Но Мастер все равно не разбирал бумаги. Наверное, боялся, что где-то внизу находится нечто действительно важное, нужное...

Хозяин кабинета наугад вынул пару листов из свежей входящей почты, покачал головой: нет, определенно ничего не меняется.

У Мастера спрашивали: «Почему до сих пор не предоставлен ежеквартальный отчет N 26-Ф2